Тоска

Эта «Тоска» вписывается в мой творческий путь поиска нового языка для оперы. Я убеждён, что сегодня наибольшая опасность заключается в том, чтобы свести оперу к психологической иллюстрации или кинематографическому повествованию, забывая, что музыка обладает иной природой. Музыка не описывает, не объясняет и не доказывает — она пробуждает. Это дух, память и тайна, а не просто сторителлинг.

Действие разворачивается в монументальном пространстве, созданном из мрамора, света и архитектурных форм. Здесь античная материя римской истории преломляется через новые технологии, в частности голограммы, возможности которых я стремился исследовать принципиально новым способом. В театре не работают приёмы кинематографа, поскольку ему необходима иллюзия материальности: проекции и видеомэппинг уже продемонстрировали все свои ограничения. Напротив, в расположенных в глубине сцены огромных витринах мы видим статуи, археологические артефакты и символы вечного Рима — реальные голографические образы, парящие между руинами и будущим.

В этом пространственном контексте «Тоска» становится историей о жесточайшем переломе: закате одного мира и появлении другого. С одной стороны — умирающий XVIII век, Старый порядок, религиозная и монархическая власть, отчаянно пытающиеся выжить. С другой — наступающий новый век, несущий революцию, современность, политические и духовные преобразования. Этот конфликт не преподносится назидательно, но остаётся фоновым шумом, сопровождающим сугубо личные истории.

Вокруг Скарпиа вращается декадентский двор, в котором особую роль играет королева Неаполя Мария Каролина, сестра французской королевы Марии-Антуанетты. Она становится символом европейской элиты, травмированной Французской революцией и неспособной понять, что история уже вступила в необратимую фазу перемен. Каварадосси, напротив, уже принадлежит новому времени: не только благодаря своим политическим идеям, но и в силу самого своего устремления в будущее, к свободе, которая пока ещё не обрела чётких очертаний, но неизбежно наступит.

Тоска оказывается между этими колоссальными силами. Возможно, именно это и делает её столь современной: её личная трагедия неосознанно совпадает с трагедией истории. Она не просто женщина, ставшая жертвой насилия власти, но человек, погружающийся в крушение целой вселенной — моральной, политической и духовной.

Поэтому сценическое пространство никогда не будет статичным: оно будет пронизано непрерывным движением, выходящим далеко за рамки кинематографической динамики. Хор, массовка, певцы, актёры, свет и архитектура должны стать частями единого живого организма. У музыкального театра есть сила, которой кино никогда не сможет обладать: реальное присутствие тела и звука в одно и то же мгновение. Именно эту физическую и ритуальную энергию, как я её понимаю, необходимо вернуть в самый центр театрального переживания.

Кульминацией этого динамического и ритуального измерения становится Te Deum в первом акте. По сцене проходит процессия всех римских пап, предстающая как вневременное видение, как часть ритуала, который словно длится уже много столетий. Это не просто церковная церемония, достойная красивой открытки, а грандиозная галлюцинация власти, в которой папы, вызванные Скарпиа, будут вполне узнаваемы.

Современный театр, возможно, слишком часто утрачивает глубокую связь с тайной. Современная рациональность, натурализм, постоянная потребность всё объяснять постепенно обеднили то символическое и иррациональное измерение, которое было естественно присуще древнему искусству. И всё же опера живёт именно благодаря этому парадоксу: с одной стороны, она представляет конкретные обстоятельства и исторически узнаваемую среду, а с другой — благодаря музыке непрерывно выходит за пределы реальности. «Тоска» — предельно конкретная история и одновременно сон, а точнее, кошмар.

В финале, когда Тоска бросается в пустоту, пространство падает вместе с ней. Тёмный, гнетущий мир, господствовавший на протяжении всей оперы, внезапно растворяется в абсолютном, почти метафизическом свете. Пространство раскрывается в освобождающем полёте. Больше нет тяжести материи, больше нет архитектуры — остаётся лишь белизна, сам ракурс падения.

Обращаться к «Тоске» — значит вступать в диалог с коллективными образами, глубоко запечатлёнными в памяти зрителя. Есть произведения, которые давно стали мифами. Тоска, Скарпиа и Каварадосси — не просто персонажи, а архетипы. И именно перед лицом мифа театр должен обрести смелость для синтеза памяти и преобразования, как это происходило во все эпохи подлинного художественного творчества. Древние греки непрерывно переосмысляли свои мифы — именно поэтому до нас дошли столь противоречивые версии: каждый поэт мог и должен был изменять сюжет. Художники Возрождения облачали евангельских персонажей в одежды своей эпохи. Театр по самой своей природе — не неподвижное сохранение прошлого, а непрерывное обновление воображения. Каждая эпоха должна иметь возможность узнавать себя в великих архетипах прошлого.

Ведь в конечном счёте «Тоска» рассказывает не только о политике, религии или любви. Она говорит о страшном и возвышенном мгновении, когда один мир заканчивается, а другой начинается. И театр, как всегда, существует именно ради этого: делать видимым невидимое, превращать историю в живое переживание и давать зрителю возможность не просто смотреть спектакль, но и заглядывать в глубины самого себя.

Стефано Пода

Дж. Пуччини

Тоска

опера в трех действиях

Либретто Л. Иллики и Дж. Дзакозы по одноименной драме В. Сарду

Действующие лица:

• Флория Тоска, знаменитая певица
• Марио Каварадосси, художник
• Барон Скарпья, начальник полиции
• Чезаре Анджелотти, республиканец
• Ризничий
• Сполетта, полицейский
• Скьяроне, жандарм
• Тюремщик
• Пастух
• Церковные служащие, прихожане, солдаты, жандармы

Действие происходит в Риме в 1800 году.

Действие первое

Республиканец и борец за свободу Рима Анджелотти, сбежав из тюрьмы, находит убежище в церкви Сант-Андреа делла Валле, где сестра спрятала ключ от часовни Аттаванти и платье для переодевания.
В час, когда двери церкви еще закрыты для верующих, благочестие уступает место искусству. Здесь работает живописец Каварадосси над портретом Магдалины. Ризничий узнает в облике Магдалины женщину, которая так часто и усердно молится в часовне. Да, это Аттаванти. Именно она вдохновила художника, но в сердце Каварадосси царит любовь к Тоске.

Внимание Каварадосси привлекает легкий шум. Решив, что церковь пуста, Анджелотти выходит из убежища. Каварадосси узнает консула Римской Республики. Художник предлагает ему помощь и содействие. Появляется Тоска. Каварадосси прячет Анджелотти. Тоска, узнав в облике Магдалины красавицу Аттаванти, устраивает сцену ревности. Каварадосси успокаивает ее, вечером их ждет свидание в чудном домике Тоски. Проводив Тоску, Каварадосси отдает Анджелотти ключ от домика в саду и говорит о том, что в случае погони можно спрятаться в колодце.
Как грозное предупреждение об опасности грянул выстрел тюремной пушки. Друзья покидают церковь.

Церковь наполняется радостным шумом служащих: Наполеон побит! Вечером состоится празднество в честь победы. Флория Тоска будет петь кантату перед королевой. Появляются начальник полиции с жандармами. Они находят следы присутствия беглеца. Входит Флория Тоска. Коварный Скарпья решает разжечь в певице ревность, представляя ей найденный веер Аттаванти. В отчаянии Тоска решает искать своего неверного возлюбленного и его даму. По следу Тоски Скарпья направляет жандармов. Ах, Тоска! Только она может заставить забыть обо всем на свете жестокого Скарпья.

Действие второе

Барон в своем кабинете. На дворе ночь, с нижнего этажа доносятся звуки оркестра. Это королева празднует победу над Бонапартом. Скарпья отправляет записку Тоске с приглашением к себе после кантаты. Он уверен в том, что ради Каварадосси недоступная примадонна будет более благосклонна. Входит Сполетта и докладывает, о том, что беглеца Анджелотти в домике Тоски не оказалось. Зато схвачен Каварадосси. Начинается допрос. Художник держится мужественно. Но тут входит Флория. Она бросается к Каварадосси и слышит: молчи! Судья и палач уводят Каварадосси. Скарпья требует выдать то место, где спрятан Анджелотти. Тоска удивлена и взволнована. За стенкой слышен стон ее возлюбленного… Флория готова на все, лишь бы прекратили пытку, и выдает тайну: «В саду, в колодце!» – в беспамятстве выкрикивает она.

Каварадосси вновь рядом с ней. Первая мысль Каварадосси – о долге. Узнав о предательстве Тоски, Каварадосси с проклятием отталкивает ее. Художника отправляют в темницу.

Слезы отчаяния Флории разжигают страсть Скарпья. Гнусное предложение барона вызывает у Тоски негодование. Но, узнав, что на рассвете Каварадосси будет казнен, пытаясь его спасти, измученная Тоска дает согласие барону с условием: Тоска получит пропуск для нее с Каварадосси, чтобы покинуть Италию. А самое главное – Скарпья обещает инсценировать смерть Каварадосси, дав приказ на расстрел холостыми патронами. Скарпья, подписав пропуск, пытается заключить ее в объятия, но, заметив лежащий на столе нож, Тоска решительно вонзает его в грудь Скарпья: «Тоска крепко целует!» Возмездие свершилось.

Действие третье

Суров и неприступен тюремный замок Сант-Анджело. Светает. Слышится песня пастуха. Группа солдат сопровождают Каварадосси к месту казни. Когда на площадке высокой башни появляется Тоска, он не верит своим глазам. Потрясенный художник видит пропуск, слышит рассказ о смерти Скарпья, о продуманном и подготовленном бегстве. Каварадосси поражен мужеством любимой. Впереди у них счастье. Только бы поскорее пережить эту нелепую комедию с расстрелом. Гремит залп. Тоска бежит к любимому… Он мертв!

Рыдая над трупом Каварадосси, она слышит шум и крики жандармов. Убийство Скарпья раскрыто, ей не уйти от полиции. Тоска бежит к краю площадки и бросается вниз…